Установка «мне должны» несовместима с «я могу»

Есть фраза, который я слышу регулярно. От разных людей, в разных декорациях, но с одинаковой аргументацией. Взрослый, часто вполне состоявшийся человек за полчаса разговора выкладывает передо мной реестр своих должников. Родители должны были дать другой старт. Страна должна была создать условия. Партнер должен был поддержать. Работодатель должен был разглядеть и оценить. Мир в целом должен был быть справедливее. Список длинный и ухоженный, с процентами за просрочку. Видно, что человек ведет его давно, аккуратно и с удовольствием. И когда дослушиваешь до конца, замечаешь главную деталь: в этой картине мира есть один кредитор и толпа должников. А вот графы «что сделаю я» в ней нет вообще. Вторая половина формулы отчеканена не менее четко: я никому ничего не должен. Кредит без встречных обязательств, вечный и невозвратный.

Откуда это берется? И почему держится у людей, которые в остальном вполне разумны? Я долго думал и пришел к оригинальному ответу: из детства, причем понятным путем. Ребенку мир действительно должен. Это не каприз, а правда возраста. Родители обязаны его кормить и защищать, любить, ничего не требуя взамен. Ребенок - кредитор по праву рождения, и это правильно, на самом деле иначе человечество бы не выжило. Но взросление, если разобраться, - это ровно один переход: из позиции «мне должны» в позицию «я могу» и «я должен». Не паспорт, не ипотека, не должность - именно этот переход. Паспорт в шестнадцать выдают всем без исключения. А переход каждый совершает сам, и никакого государственного органа, который бы его контролировал, не существует. Поэтому вокруг столько людей, взрослых по документам и детей по внутреннему контракту с миром.

Держится эта установка на том, что она объективна удобна, уютна. Пока мир мне должен, я ни при чем. Моя жизнь сложилась не так не потому, что я чего-то не сделал, а потому, что должники не заплатили. Каждая претензия к миру - это алиби: у меня было украдено, недодано, недовложено. Знаете, что самое соблазнительное в реестре должников? Его можно вести бесконечно. Это занятие без конца и без риска: пока ведешь учет чужих долгов, тебе не грозит ни одна проверка собственных действий, потому что действий нет. И даже вторая половина формулы - «я никому ничего» - туда же: она звучит как независимость, а работает как изоляция. Отрезая обязательства, человек отрезает и связи, в которых рождается всякая взрослая сила.

А теперь цена этого убеждения. Установка «мне должны» физически несовместима с установкой «я могу». Они не работают одновременно, как нельзя одновременно сидеть в зале ожидания и идти по дороге. Кредитор ждет. Ожидание - это пассивная позиция: вся энергия уходит на учет долгов, на пересчет процентов, на обиду за очередную просрочку. На действие не остается ничего. Человек может быть умным и полным сил. И годами стоять на месте, потому что стоит в очереди к окошку выплат. А окошко не откроется - ни завтра, ни через десять лет, ни когда-либо вообще. Мир не признает этих счетов по уважительной причине: он их не подписывал и даже не получал. Уведомление о долге существует в единственном экземпляре - в голове кредитора.

Так что взросление не в паспорте. Взрослый - это не тот, у кого должность, семья и кредит на машину. Взрослый - это тот, кто однажды сел и аннулировал все счета, выставленные миру и каждому его представителю. Он понял, что взыскать все равно нечего. И вот что выясняется в момент аннуляции: это не обеднение, а вступление в права. Миром, который тебе ничего не должен, можно наконец пользоваться. Строить в нем и брать от него столько, сколько унесешь, потому что без долговой книги руки свободны. Должника ждут. С миром живут. Разница между этими двумя глаголами и есть вся разница между возрастом по паспорту и настоящим, заработанным возрастом по сути.

P.S.: внимательный читатель заметит, что тема чувства долга не раскрыта. Эта будет следующая ступень взросления. Но это совсем другая история.