Как одержимость лишает сил: опыт из жизни

Когда мне было сорок пять, я как-то не поспал ночь, а утром поехал на активные переговоры. Знаете, как это ощущается? В голове заржавевшие шестеренки, и каждый их поворот дается как час на беговой дорожке. От недосыпа отключаются шаблоны, которые обычно работают сами, вроде мимики и жестов. Все это приходится делать вручную, головой. Собеседник говорит что-то важное, а у меня дилемма: улыбнуться или нахмуриться? И я всерьез начинаю над ней думать. Обычно на такое уходит мгновение, а тут целое совещание с самим собой. А он же еще продолжает говорить, не ждет. Ощущение дикое, будто учишься водить на ручной коробке в городе с интенсивным движением. А ведь когда-то было иначе. Когда-то я легко мог не поспать ночь. Ну вот, например.

В пятнадцать не поспать было легко. Друг принес поиграть компьютер, и это было чудо: цветной VGA монитор и полная диск игр. Мы играли не одну ночь подряд, ну может две, в Warlords, Dune и что-то еще. А под конец запустили Digger, где смешная желтая рожа бегала по экрану и ела кристаллы. Моя очередь играть закончилась и все же я решил подремать. Лег, закрыл глаза, а мозг кипит. Решил почитать и не понял ни строчки. То есть глазами бегу по буквам, а смысла нет. Снова лег, закрыл глаза, и вот тут пришло кошмарное ощущение. Очень хочешь спать и не можешь заснуть, а перед глазами бесконечный лист с буквами, и их пожирает та самая желтая рожа. Ты знаешь, что заснешь, только когда она съест все. Но лист бесконечный, и это ты тоже знаешь. А открыть глаза уже не можешь, потому что знаешь, что надо заснуть. Тогда я понял, что любая одержимость приводит к разрушению. Киника наступает незаметно, но неотвратимо. И еще пару мыслей об этом.

В двадцать пять было сложнее. Восемь вечера, и в RAID-5 один за другим вылетают два диска. Следом красной лампочкой мигает hot spare, тот самый запасной диск, который должен был всех спасти. Бэкап лежит на куче лент, автоподатчика нет, пользователи придут через двенадцать часов. А восстановление, если быстро менять кассеты руками, займет одиннадцать часов. Час есть на покурить и сходить в туалет, и то, если ни разу не ошибиться. Я сидел в шумной серверной, менял кассеты и от нечего делать смотрел названия файлов, которые доставал из бэкапа. И злился, злился на этих юзеров, коллег то есть, потому что там были фильмы, фото и музыка, ну никак не про работу. Выручало только кофе, литра три. И то, что в серверной был дубак. Тогда я понял, что bus factor = 1 - это неправильно. А еще надо заказать автоподатчик. И делать учения по восстановлению. И еще несколько важных идей в том же духе.

В тридцать пять стало труднее. Готовишь мероприятие. Очень важное, очень. В глубине души понимаешь, что через пятнадцать минут после финала о нем все забудут. Но я же перфекционист, мне же надо идеально. И вот ночью с командой дотачиваем нюансы, прогоняем фрагменты, десятый раз проверяем технику. В ход идет ред булл, утром я злой и уже не понимаю, зачем все это. Думаешь только, поскорее бы оно прошло, и можно было бы лечь. Конечно, все происходит иначе: после мероприятия еще полночи ворочаешься и перебираешь косяки. Говорят, бессонница - плата за хорошее воображение. Мне кажется, еще и за излишнюю серьезность. Когда что-то одно становится для тебя супер-важным, и оно начинает ломаться, бессонная ночь гарантирована. Тогда я понял, что быть деловым, прагматичным, быстрым и вот это все можно. Но недолго. Сжираешь себя сам. А еще уходят люди вокруг тебя. И в ночи ты ворочаешься строго один. Ну и еще чуток подобных мыслей.

Сейчас мне сорок восемь. Если мне снова захочется не поспать ради чего-то одного, ради проекта, сделки или очередного «идеально», или в одержимом угаре вайбкодинга, то я знаю, кого вспомнить. Себя, разумеется. Я научился бить себя по рукам. Научился шутить когда все рыдают от серьезности момента. Научился даже поддерживать таких, как я, в ночной кортизоловой яме. Одного пока не умею. Спать, когда джет-лаг после смены часового пояса -8. Увы, тут еще тренироваться и тренироваться.