Нонконформизм как рефлекс: почему я не иду за толпой

Недавно я ужинал со старым другом. Старым во всех смыслах: он знает меня тридцать пять лет, с тех времен, когда никакого «личного бренда» не существовало, а существовал двор, общая на всех бутылка Рояла и вода к нему из под крана. И где-то между горячим и десертом я задал ему вопрос, который давно во мне крутился: слушай, а почему я такой несовременный? Все вокруг делают примерно одно и то же, шагают в ногу, а я вечно оказываюсь поперек. Это со мной что-то не так? Может, уже пора на ретрит? Друг не стал отвечать сразу. Вздохнул, разлил и попросил не перебивать, пока он думает. А пока он думает - объясню, откуда вообще взялся мой вопрос, потому что родился он не на пустом месте.

Лет двенадцать назад на рынке образования началась золотая лихорадка. Вся индустрия разом бросилась продавать курсы для новичков: «войди в айти», смени профессию за полгода, гарантированное трудоустройство, зарабатывай сто миллионом миллиардов. Туда хлынули инвесторы, рекламные бюджеты и обещания новой жизни. Со всех сторон звучало: вот где настоящий рынок и настоящие деньги. А я в это же самое время строил бизнес на противоположной идее - на повышении квалификации тех, кто уже в профессии. Со стороны это выглядело сомнительно. Рынок сильно меньше, чек выше, аудитория придирчивее: профессионала не заманишь картинкой красивой жизни, он спросит про программу, преподавателей и подловит на первой же неточности. И главное - обещать нечего. «Станешь заметно сильнее в своем деле» продается гораздо хуже, чем «начнешь новую жизнь». Знаете, что мне регулярно объясняли умные люди? Что я оставляю деньги на столе. В смысле - лох.

Скажу так: цена у этого решения была. Были годы, когда соседи по рынку росли иксами, а мы процентами, и на каждой отраслевой конференции мне было что послушать про собственную недальновидность. Я часто задавал себе дурной вопрос - может, зря упираюсь? Может, все правы, а я просто гордый? Потом лихорадка закончилась, как заканчиваются все лихорадки. Выяснилось, что «гарантированное трудоустройство» живет в примечаниях мелким шрифтом, разочарованных выпускников стало больше, чем историй успеха, кого-то даже посадили, и рынок новичковых курсов начал сдуваться под тяжестью собственных обещаний. А ниша профессионалов, скучная и медленная, стоит где стояла. Злорадствовать не буду: на той стороне были и нормальные ребята, которым сейчас несладко. Но за свою тогдашнюю упертость я судьбе благодарен.

Почему я так делаю - вот что мне самому было интересно понять. Ответ у меня вышел такой: во мне встроен датчик. Когда все вокруг одновременно начинают к чему-то призывать, во мне срабатывает сигнал: если толпа уже побежала, то наверху этой толпы кто-то продает лопаты. Массовый консенсус - почти всегда чей-то маркетинг, и недоверие к нему не раз спасало мне деньги. Я не думаю, что это мудрость, скорее это рефлекс. Он не отличает пузырь от настоящей волны, потому что срабатывает раньше анализа. Из-за него я опаздывал и во вполне очевидные вещи, где течение было право, а упрямец в моем лице - нет. Сколько таких опозданий набежало за жизнь, я предпочитаю не подсчитывать: подозреваю, счет вышел бы не в пользу моей проницательности. На самом деле идти против течения - не доблесть и не стратегия. Это устройство. Просто одним оно приносит разочарование, а другим, если повезет, корзинку денег.

Теперь возвращаюсь к ужину. Друг подумал, выпил и разразился длинной речугой. Суть ее сводилась к тому, что мне важно идти против течения. Что я органически не терплю быть как все. И что когда все вокруг начинают к чему-то призывать, я, чисто инстинктивно чувствуя подвох, делать этого не стану - даже если призывают к разумному. Натурально, я тут же брякнул что-то про стадо баранов. Друг вздохнул второй раз за вечер, встал и ушел, бросив на прощание, что все меняется, и только мой нонконформизм вечен. Я так и не понял, похвалил он меня или оскорбил. Выяснять не стал. Тем более что за ужин заплатил он.