Я выучил шахматы в 45: что это говорит о мозге и обучении

Четырнадцать месяцев назад я завел аккаунт на ческом. Это сайт шахматистов, которые играют друг с другом. Мой богатый шахматный опыт на тот момент сводился примерно к опыту товарища Бендера. То есть я помнил, как ходят фигуры, называл ладью турой, и знал, что лучший ход в начале - е4. Натурально, ни одного дебюта я не знал, ни одного принципа тоже, окромя «конем в центр вроде бы неплохо». Мне уже сильно за сорок пять, и я был уверен, что мой взрослый и, несомненно, системный ум быстро наведет порядок на шестидесяти четырех клетках. Реальность немного отличалась. Первую же партию я проиграл за семь ходов. И дальше меня обыгрывали все. Люди с аватарками-котиками, люди вовсе без аватарок, немцы, русские, тайцы. Я проигрывал потому, что не понимал игру. Не чувствовал ее. Но раз уж взялся, раз уж решил играть, то надо было что-то менять.

Начал я разборку с шахматами с формата. Выбрал партии с длительностью хода в один день. Блиц и рапид я отверг, там решают рефлексы, насмотренность и дофамин. Мне этого добра и в жизни хватает. В вот медленные, тягучие партии, где над ходом можно думать вечером за чаем, а утром передумать, показались более разумными. Такой формат сейчас почти вымер. Всем хочется результата за три минуты. Любопытно, мой выбор оказался главным решением. Потому как с временным ограничением в день можно разобрать позицию, отрефлексировать свою ошибку из прошлой партии. Можно просто проиграть тот же дебют в голове. Это как с вождением: если не умеешь переключать передачи, то не надо быстро ездить. Блиц дает эмоцию и съедает обучение. Медленная партия дает удовольствие подумать. Это сложно, это дорого и трудно. Несовременно.

Где-то через три месяца я застрял. Вокруг рейтинга 1000 есть стена, о нее я бился месяцами: чуть вверх, потом откат, и опять по кругу. Тысяча - это рубеж, где заканчиваются чужие регулярные зевки. Соперник уже почему-то не отдает ферзя за просто так. Там же выясняется, что нужен собственный план, а плана нет. Самым трудным было признать, что я ничего не знаю. Самым трудным было сказать себе, что не смотря на мои явные достижения в других сферах, в шахматах я сопливый нубасик. Тогда-то я пошел по тренерам. Их было несколько, и все были сильными шахматистами. Даже был один популярный гроссмейстер. Вот только они оказались не моими тренерами. Один грузил теорией и заставлял учить партии великих. Второй, гроссмейстер, откровенно скучал. Потом нашелся мой. Знаете, что он делает лучше всего? Поддерживает. Я верю в то, что он верит в меня. Он гибок и готов к разным вариантам занятий. А еще он радуется моим удачным партиям. Он правильно радуется, если вы понимаете, что я имею в виду. Наверное, взрослому ученику от наставника нужно ровно это. В любом деле, не только в шахматах.

Мой рецепт обучения шахматам в итоге оказался достаточно простым. Первое: взять четыре дебюта. Два за белых, два за черных. И оттачивать их до автоматизма, не гоняясь за многообразием теории. Ее, поверьте, до фига. Второе: тактика каждый день. Пусть пятнадцать минут, пусть уставшим, но каждый день. Это та самая насмотренность, комбинационное зрение, оно тренируется как мышца регулярным напряжением. Третье: медленные партии, где успеваешь думать. И правильный тренер хотя бы раз в неделю. Все. Через четырнадцать месяцев этой рутины я дошел до 1500. По шахматным меркам - крепкий любитель. Конечно, до мастеров мне как до луны пешком. А по моим меркам я проделал огромный путь. Стартовав от «помню, как ходит конь» до «иногда просчитываю на три хода вперед».

Мораль. Про мозг после сорока пяти рассказывают всякое: нейропластичность не та, учиться поздно, окно возможностей закрылось. По моему опыту это не так. Мозг после сорока пяти учится. Да, медленнее, чем в пятнадцать и даже в тридцать пять, учится со скрипом. Однако делает это глубже и осознаннее. Он теперь не хватает на лету. Зато цепко держит то, что взял системой. Хуже всего учится не мозг. Хуже всего учится самолюбие, которому надо разрешить проигрывать людям с аватарками-котикам и людям вовсе без аватарок.