Победа в споре как причина инфляции любви

Несколько лет назад я выиграл важный спор с близким человеком. Мы сидели на кухне, было уже сильно за полночь, и мы спорили о чем-то, что тогда казалось мне делом принципа. У меня были факты, логика, пара железных аргументов, я основательно готовился к этому разговору. И я дожал. Загнал его в угол так аккуратно, что возразить было уже просто нечем. Он помолчал и сказал: да, ты прав. Я ждал, что почувствую заслуженный триумф. А почувствовал скорее разочарование и даже некоторую дурноту. Потому что в этом «ты прав» не было согласия, в нем была капитуляция. Он не изменил свое мнение, он просто перестал за него бороться. Он кивнул и наклонился к своей остывшей чашке кофе. И между нами открылась прошла трещинка, которую потом мне не удалось склеить. Формально я победил. А по-человечески в ту ночь я что-то важное, увы, проиграл.

Долгие годы вполне искренне гордился тем, что почти всегда прав. Ходил в любой спор как в небольшой бой: заранее собирал аргументы, ловил собеседника на противоречиях, дожимал, докручивал его до признания моей правоты. И выигрывал. Чаще всего выигрывал, тут мне грех жаловаться. В какой-то момент я заметил одну странность. Туманчик. Люди вокруг меня постепенно перестали со мной спорить. Вроде бы я их всех убеждал, да. Вот только спорить со мной им, как я понимаю, стало невыгодно, некомфортно, утомительно. Проще молча кивнуть и не связываться. Моя постоянная правота, которой я так гордился, которую взращивал, работала как забор, стена. За этой стеной было очень чисто, логично и абсолютно безопасно. И как-то, знаете, пустовато.

Откуда вообще берется эта яростная, почти детская тяга всегда быть правым? Это интересная история. Как я предполагаю, цепляться за правоту хочется не тогда, когда много сил. Или, когда предмет важен. Скорее в этом есть что-то от одиночества. Когда рядом с тобой мало кого действительно близких, правота незаметно становится последним, за что вообще можно держаться. Единственным доступным способом чувствовать себя значимым и хоть кому-то нужным, пусть даже через мелкую победу в споре о ерунде. Одинокий человек просто не может себе позволить быть неправым, потому что его правота - это и есть его главная опора в тот момент, когда других опор почти не осталось. Получается, что желание всегда быть правым - это вообще не про ум и не про твердые принципы. Это симптом. Вопль человека, которому очень одиноко.

Получается замкнутый круг. Одиночество заставляет тебя цепляться за правоту, а правота разгоняет вокруг тебя живых людей, и делает еще более одиноким. И чем ты более одинок, тем отчаяннее держишься за то, что прав, и тем быстрее сгущается туманчик. В котором уже не видно близких тебе лиц. Нет-нет, я не призываю к соглашательству. Ну что вы! Бесхребетно и покорно поддакивать всем подряд явно не наш метод. Да и убеждения нужны, и за действительно важное для тебя стоять надо до конца, чего бы это ни стоило. Но патология не в самой правоте, а в тупой потребности быть правым всегда и во всем, в любых мелочах, даже ценой близости с людьми. Потому что быть правым и быть вместе - это, порой, две разные вещи. Как может привлекать упертый всезнайка? Не знаю.

Я стараюсь себя контролировать. В каждом споре, в сложных переговорах я думаю, что знаю, что надо говорить и куда бить, чтобы человек хрюкнул и сложился. Я стараюсь себя останавливать в этот момент. Не проверяю свою интуицию и свое умение вдарить. Даже сам спрашиваю себя: мне сейчас правда важнее оказаться правым или все-таки сохранить отношения? Чаще всего выходит, что правота вообще себя не стоит. Она - штука на удивление дешевая. Ее можно добрать в следующем споре. Или подождать, пока она сама не нагрянет в сознание моего оппонента. А вот он, человек рядом, его потом не привлечь ни за какие коврижки. Он запомнит и горящие от азарта глаза, и тыкание в больные места. Все запомнит. И ваши отношения подвергнуться инфляции. Ну а что? Победа в споре - причина инфляции любви. Пожалуй, неплохо.